.

Видимо кто-то там наверху решил, что мне просто необходимо совершить Самую Страшную Ошибку в своей жизни именно на этой неделе. Что ж, я всегда знала, что у них там несколько извращенный юмор....

Жизнь - это наслаждение погоста,
грубый дом дыма,
где ласточка поседевшей головою бьется
в преисподней твоего мундира.

Жизнь - это потный лоб Микеланджело.
Жизнь -- это перевод с немецкого.
Сколько хрусталя серебряные глаза нажили?
Сколько пощечин накопили щечки прелестные?

Я буду стреляться вторым за наместником
сего монастыря, то есть тела,
когда твоя душа слезою занавесится,
а руки побелеют белее мела.

Из всего прошлого века выбрали лишь меня.
Из других - Разина струги, чифирь Пугачева.
Небо желает дать ремня.
Небо - мой тулуп, дородный, парчовый.

Раскаленный кусок золота, молодая поэтесса - тоска,
Четыре мужика за ведром водки...
Жизнь - это красная прорубь у виска
каретою раздавленной кокотки.

Я не плачу, что наводнение в Венеции,
и на венских стульях моих ушей
лежит грандиозная библия моего величия
и теплые карандаши. Темные карандаши всегда Богу по душе.
Богу по душе с каким-нибудь малым
по голубым распятиям моих вен,
где, словно Пушкин, кровь ругается матом
сквозь белое мясо всех моих белых поэм!

Леонид Губанов

Утро. Я открываю глаза и смотрю в окно. Город еще спит, его мутный силуэт подернут дымкой еще не слетевшего тумана. Солнце выпустило вперед себя несколько полусонных бледно-оранжевых лучей, которые, кажется немного заплутали среди маленьких, тонких, похожих на клубки спутавшейся шерсти облачков. И я слышу, как сквозь мягкий шум просыпающегося города пробиваются до боли знакомые звуки: То ли с началом учебного года циклон побеждает в шлемах, то ли свет знаний разгоняет тьму невежества.

Смотрю за окно сейчас. Судя по всему свет знаний победил.

Мы любим только тех, ради кого чем-то жертвуем.

Не так давно, буквально пару-тройку лет назад, у меня появилась некая навязчивая идея, а именно - черт побери, не стоило мне рождаться. Точнее, рождаться-то возможно и стоило, но кто-то где-то может слегка перебрал, или с женой поругался, а может просто рабочий день был утомительным... В общем факт налицо - кто-то слегка напутал с цифрами и в результате кошмарнейшая ошибка - я родилась в конце 20 века. Обломно. Весьма обломно. Потому что хотелось бы родиться ровно на сто лет раньше. Ну на сто десять.... Хорошо хоть с местом не ошиблись, Москва все-таки.
Москва в конце 19 века. Что мы знаем о ней сейчас? Ничего. Это как Луна или Марс - глянуть можно (куча фотографий, архивных хроник), а понять нельзя. Сейчас этой Москвы уже нет. И наши благословенные предки, чтоб им пусто было, приложили к этому массу усилий.
Недавно я наткнулась на забавную книгу под названием "Москва: от утопии к империи" и нашла там серию занимательных снимков, относящихся к концу 19 - началу 20 века - ко времени, в котором я хотела бы жить. Времени, когда люди обладали совершенно иными ценностями, эстетическим восприятием, мировоззрением. Когда вера в прогресс была безграничной. Когда Россия еще была монархией. Когда была еще возможность пойти по другому пути....
Памяти старой Москвы...Часть первая. Арбат.

НЕНАВИСТЬ НЕНАВИСТЬ НЕНАВИСТЬ НЕНАВИСТЬ НЕНАВИСТЬ НЕНАВИСТЬ НЕНАВИСТЬ НЕНАВИСТЬ НЕНАВИСТЬ НЕНАВИСТЬ НЕНАВИСТЬ НЕНАВИСТЬ НЕНАВИСТЬ НЕНАВИСТЬ НЕНАВИСТЬ НЕНАВИСТЬ !!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Примерно такова ситуация на сегодняшний день.

Все утонченные мотивы моей жизни
Превращаются в горькие семена
И отравленные листья...
...Без тебя.

Остался месяц. И за это время я выжму тебя как лимон.


Время пошло.

Это будет очень длинный месяц. А за ним будет тоже месяц, но невероятно короткий. И все будет кончено.
Знаешь, я вчера молилась за тебя. Я прекрасно понимаю, что твои отношения с Ним оставляю желать лучшего. Мои, к слову, тоже. Молиться во всяком случае я не умею.
И тем не менее. Я попросила, чтобы он дал тебе душевный покой. Я его очень попросила. А уж каким образом Он это сделает и сделает ли вообще... Но я действительно старалась.
Если ты будешь спокоен и счастлив, я и сама успокоюсь. И все встанет наконец-то обратно с головы на ноги. Дай-то Бог....

Нытье и жалобы. Моя жизнь переполнилась ими, они хлещут через край. Я чувствую, что меня вот-вот затопит. Я слышу непрерывный плеск этой мертвой воды и ее уровень ежесекундно повышается. Раньше я ходила с промокшими ногами, затем ходить стало труднее, ведь залило по колено, потом стало тяжело дышать от грудь стискивающей со всех сторон тяжести. А теперь... Теперь придется подобно княжне Таракановой, вставать на цыпочки и тянуться, тянуться изо всех сил наверх, чтобы глотнуть еще хоть каплю воздуха перед погружением по самую макушку. Погружением длиной в жизнь. Погружением, за которым - смерть.
Но что даст моя "смерть" тому, кто изрыгает на меня эту Ниагару? Облегчение? Осознание? Понимание? Решимость? Веру? Обновление? Искупление? Прощение? Возвращение?
О нет. ЕГО внутренняя магма, подобно Лернейской гидре  - лишь отращивает головы, как Шумахер - только набирает обороты, словно капризный ребенок - орет еще истошнее при попытках его успокоить, нежели скупой рыцарь - требует еще и еще. И она поглощает ЕГО, пожирает изнутри, сжигает, раздирает, заставляет корчиться от боли, сжиматься в комок и метаться в поисках противоядия.
Но во мне нет нужных ингредиентов. Во мне есть лишь черная дыра, в которую можно лить и лить этот деготь бесконечно, довольствуясь хотя бы иллюзией собственного опорожнения. И я потихоньку заполняюсь этой хлюпающей массой. Ведь даже у самых черных дыр есть дно.
Но что же должно быть на самом деле? А на самом деле.... На чем лучше всего всходят молодые побеги? Правильно - на дерьме. Нужно только, чтобы садовник наконец обнаружил, что с утра случайно надел лейку вместо головы. И из этой лейки хлещет и хлещет без остановки добротная струя отборнейшего дерьма. И поливает всех окружающих.
Но садовник... Он не хочет ничего менять. Ведь лейка вместо головы - это так удобно.
Поэтому придется захлебнуться, пропустив все через себя. И смерть эта будет так же глупа и бессмысленна, как у пресловутой княжны.

А вы знаете, что такое АД?

Нервы немножко сдают безусловно. Но это ничего, ничего... Все уже почти кончилось. Осталось избавиться от последнего, и я буду свободна.
Каждый день - звонок. И каждый раз очередной старый якобы друг хочет якобы узнать, как у меня идут дела. За якобы прячется желание поскорее слить в меня свою черную пустоту и услышать что-то спокойно-утешающее или смешную историю из моей бесконечной юности. Подзарядившись и бодренько сытно крякнув, друг моментально находит предлог для исчезновения в туманности Андромеды с целью спасения человечества. Иначе такую спешку просто не оправдать.
А черная густая масса его ночных кошмаров тихонько побулькивая, переваривается во мне и исчезает бесследно. Ведь внутри меня ничего такого. Там просто Огромная Черная Дыра. И если кому-то еще необходимо стащить с себя покрывало депрессии, прошу ко мне. Уверяю вас, мои нескончаемые якобы друзья, засасывает насмерть.

Ведь у меня-то все в порядке.
Лучше всех.

Как же мне хочется разорвать себя на куски и отдать тебе все! ВСЕ!

НО ТЕБЕ НЕ НУЖНО!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

"...В последнее время он стал замечать, что количество тарелок и чашек на кухне сокращается, и, если так пойдет дальше, они могут скоро исчезнуть совсем. Куда же девалась вся эта посуда? Первое, что в этой связи припомнил Джон, была картина ползущей вверх по лестнице Миссиз с подносом еды для Чарли. А когда он в последний раз видел ее приносящей сверху пустые тарелки? Это было очень давно.
Джон поднялся к комнатам Чарли и обнаружил перед запертой дверью длинную шеренгу тарелок и чашек. Чарли даже не притронулся ко всей этой снеди, от которой теперь исходил густой неприятный запах. Тучи мух с гудением вились над тарелками. Сколько дней подряд Миссиз таскала сюда еду, не замечая, что предыдущие порции остались нетронутыми? Подсчитав тарелки и чашки, Джон помрачнел. Ему все стало ясно.
Стучать в дверь он посчитал бесполезным. Вместо этого он сходил в сарай и принес оттуда брусок дерева, достаточно увесистый, чтобы послужить в качестве тарана. Грохот ударов в дубовую дверь, треск дерева и скрежет петель, выдираемых из косяков, были достаточно громкими, чтобы привлечь туда всех нас, включая даже Миссиз.
Когда наполовину сорванная с петель дверь наконец распахнулась, мы услышали басовитое жужжание мух, а из комнаты потянуло таким страшным зловонием, что Эммелина и Миссиз попятились обратно к лестнице. Джон прикрыл рот ладонью и сильно побледнел.
– Стой на месте, – приказал он мне и вошел внутрь.
Я последовала за ним, держась на два-три шага позади.
Мы осторожно продвигались по комнате, переступая через кучи мусора и гниющие остатки пищи и распугивая полчища жирных мух. Чарли вел скотский образ жизни. Покрытые плесенью тарелки попадались повсюду: на полу, на камине, на столе и на стульях. Дверь спальни была приоткрыта. Джон толкнул ее концом деревяшки, которую все еще держал в руках; изнутри выскочила и пробежала по нашим ногам спугнутая крыса. Перед нами предстало кошмарное зрелище. Еще больше мух, еще больше разложившейся еды, и, хуже того, – без сомнения, Чарли был болен. На половом коврике виднелось пятно засохшей, облепленной мухами рвотной массы, а на столике рядом с кроватью лежали окровавленные носовые платки и старая штопальная игла Миссиз.
Постель была пуста – только смятые серые простыни, заляпанные кровью и всякой гадостью.
Мы молчали, стараясь не дышать и лишь по необходимости втягивая тухлый воздух через рот, отчего возникали позывы к рвоте. Но это было еще не самое худшее. Оставалось проверить последнее из трех помещений. Джон помедлил, сделал над собой усилие и наконец решился открыть дверь ванной комнаты. Но еще до того, как она распахнулась и отвратительный запах ударил в ноздри, я кожей почувствовала эту мерзость, и все мое тело покрылось холодным потом. Крышка унитаза была опущена, но изпод нее во все стороны выпирало то, что она безуспешно пыталась скрыть. Однако это были пустяки по сравнению с ванной. Взглянув туда, Джон резко попятился и сбил бы меня с ног, не отскочи я назад одновременно с ним. Наполнявшая ванну темная масса человеческих выделений источала столь жуткую вонь, что мы с Джоном не выдержали и пустились наутек – через залежи крысиного помета и тучи навозных мух в коридор, потом вниз по лестнице и на улицу.
Здесь меня стошнило. После всего увиденного желтая лужица моей рвоты на зелени травы буквально ласкала взор – она казалась такой чистой, свежей и даже пахла приятно.
– Ничего-ничего, – пробормотал Джон и похлопал меня по спине ощутимо дрожавшей ладонью.
Между тем Миссиз, которая последовала за нами на своей предельной скорости, пересекла лужайку и уставилась на нас вопрошающе. Что мы могли ей сказать?
Мы нашли кровь Чарли. Мы нашли его дерьмо. Мы нашли его блевотину. Однако мы не нашли самого Чарли."

(с) Диана Сеттерфилд. "Тринадцатая сказка".

В МАрхИ на парах время тянется медленно... Сонные студенты дремлют в темных лекционных залах, лениво ползают по душным коридорам... Лето. Зной. Нечем дышать.
Неожиданно тяжелую неподвижность майского дня нарушает легкая дрожь, пробежавшая по стенам старого института. Через минуту эта дрожь становится все сильнее, будто здание вдруг охватил озноб посреди жаркого дня. Становится сложно держаться на ногах, все ходит ходуном, невозможно поверить - но это самое настоящее землетрясение в центре Москвы! Людей постепенно охватывает паника и они волной устремляются к выходам, превратившись в обезумевшую толпу. Тем временем трясет уже настолько сильно, что здание начинает рушиться - перекрытия обваливаются в самых неожиданных местах, увлекая за собой бегущих по ним студентов на манер зыбучих песков, часть колонн падает, словно подчиняясь принципу домино, увлекая за собой стены в попытке свернуться как испанский веер.
При первых толчках Он подумал, что по Рождественке пустили древний трамвай, и теперь он будет с грохотом проезжать мимо их института. Когда затрясло основательно и стало понятно, что никакой трамвай в мире не способен обрушивать на головы Его одногруппников потолочную штукатурку, у Него похолодели руки. Судорожно хватаясь за все, что выглядело более менее похожим на опору, Он пытался пробраться к лестнице вниз, а в голове крутилась одна единственная мысль - в институте ли Она?? И если в институте, то где???
Так, соображай, сегодня среда, значит у них проект, значит Она на третьем этаже...Господи, спаси и сохрани!
Он услышал дикий грохот обрушивающихся перекрытий, внутри все сжималось от нехорошего предчувствия. Он в два прыжка преодолел то, что еще недавно было лестницей на третий этаж и, уворачиваясь от падающих сверху кусков штукатурки и гипса, ринулся к аудитории, в которой могла быть Она. Навстречу Ему к лестнице бежала толпа студентов, которая едва не втоптала Его в пол. Стиснув зубы Он прорвался сквозь бесконечную пелену перекошенных страхом лиц и увидел, что дверь от Ее аудитории сорвало с петель, и выход завален балками вперемешку с кусками перекрытия. Он кинулся туда и, уже подбегая, сквозь страшный грохот разобрал слабое "Помогите!", доносящееся изнутри. От одного этого звука в Нем проснулась медвежья сила. Издав звериный рык, Он разметал обвалившиеся балки, словно это был карточный домик и ворвался внутрь комнаты. Она была внутри, безуспешно пыталась выбраться из ловушки, образовавшейся из обвалившихся перекрытий. Весь в пыли и едва стоя на ногах, Он крикнул "Держись! Я сейчас!" и, напрягая все силы, начал пробираться к Ней сквозь завалы. Через минуту Он был уже около Нее. Глаза разъедало от пыли, было тяжело дышать. Он подхватил Ее на руки и побежал к лестнице.
Здание сотрясалось в предсмертной агонии - это был последний час усадьбы Воронцовых. Стоило Ему переступить порог и в последнем неимоверном рывке отбежать на десяток метров, как от достославного Архитектурного осталась только бесформенная куча мусора...
Но это было неважно. Важно было то, что Она не отрываясь смотрела на него своими умопомрачительно карими глазами. "Ты пришел?" - "Я не мог не прийти." - "Я сходила с ума все это время" - "Теперь все будет по-другому..."




А где-то не очень глубоко под землей Я сдула пыль с острия Большого Геологического Бура и смачно затянулась сигареткой. Ну что ж..The job is done)

Танго втроем -
Разве это возможно?
Танго втроем -
И не может решиться душа.
Танго втроем -
Кто-то должен уйти, чтобы не мешать....


Или можно еще продолжать это танго втроем.......

Умен.
Красив.
Обаятелен.
Равнодушен.
Этих качеств вполне достаточно, чтобы женщины сходили по тебе с ума. И они всегда будут сходить. И их будут сотни.
Сейчас мне уже по большому счету плевать, как ты ко мне относишься. Ты настолько крепко засел у меня внутри, что вряд ли что-либо способно вырвать тебя оттуда. Поэтому где бы ты ни был сейчас или через 30 лет, я хочу, чтобы ты знал, что я храню тебя внутри себя. Потому что даже самым равнодушным нужен стержень.

Позволь мне быть твоим стержнем. А ты будешь моим.

Даже если скажешь мне "прощай навсегда".

I'm lying
As far out
Towards the edge
As possible...
So far out
That i'm almost tripping over.
You lie behind me
Your breath is heavy -
You're sleeping.

There are
Some screws
That are
Coming loose
From two holes in the wall
The plaster's sifting down
Resting like sleep-sand
In my eyes.

There's a cabinet
Hanging over my bed.
Filled with all my secret things,
Filled with all my secret things.
Every night i lie
Staring at it
I'm so afraid that it will fall down
Onto my face.

I know what is keeping
My cabinet from falling down

It's very a small bird
Made of ceramics
Fastened by a thread
To the bottom of the cabinet.
When you're awake
You play around with it
Then i get so scared
That the thread won't be strong enough.

I'm hiding my head under the pillow
Hoping that
The bird won't fly away.

There's a cabinet
Hanging above my bed
Filled with all my secrets things
Filled with secret things
Every night i lie
Staring up at it
I'm so afraid that it will fall down

'Cause what if the cabinet
Were to fall down?
And what if it hit my face?
Would you get frightened by
The things that you would see?
The things that you would see?
Or would try to mend it?
Would you even try?
There's a cabinet
Hanging above my bed
Filled with secret things.